11 заметок с тегом

редакторское

Лакомство

Это одно из самых приятных для проговаривания слов. Во рту и мозгу возникают максимально ложные ощущения, но это тот случай, когда очень хочется быть обманутым.

21 декабря   редакторское   словарь   слово

Расставить все точки над I: о подходе к работе и тонкостях редактуры

Самое классное в работе редактора — это получать свой текст от корректора без единой правки.

Так я думала первое время после того, как получила должность. Поначалу мне казалось, что если текст возвращается к тебе юным, свежим и нетронутым, то всё получилось, но на самом деле это не совсем так.

Работа редактора связана со словом. Ежедневно я пишу десятки текстов на разные темы. Это может быть новость о том, что в Москве сносят пятиэтажки по программе реновации или же о лекции в Доме Гоголя. Могут быть обзоры на спектакли, фестивали или масштабные акции вроде «Ночи в музее», а ещё есть моё любимое — большие авторские статьи на узкую тему, репортажи, интервью и пресс-туры.

Если твоя работа связана с созданием чего-то, то неизбежно раз за разом ты будешь переживать одни и те же стадии восприятия своего чада.

Ты будешь его любить, ненавидеть, снова любить, сомневаться в нём, не верить ему.

Как в болезненных отношениях ты будешь уходить от него и возвращаться. Ругать как родитель, и злиться, понимая, что это твоё дитя, а значит все ошибки заложены тобой. (Я писала подробно в об этом здесь.

Очень быстро я поняла одну простую вещь — невозможно сдать проект и угодить всем. Кому-то он однозначно не понравится, на каком-то этапе придут правки, замечания или предложения по внесению коррективов, с которыми ты будешь не согласен. Всё это может очень сильно ударить по тебе, как по неокрепшему создателю, если не научишься зачищать текст-полено до такой гладкости, что можно не бояться никаких заноз.

Каждый раз, сдавая большой и важный текст, я перетекаю из фазы, заикающегося мальчишки на экзамене по технике чтения, который заранее знал, что всё провалит, в меня семилетнюю, которая на этих проверках чувствовала себя королевой — читала быстрее всех в классе и очень гордилась собой.

Я знаю, что внутренне удовлетворение от проделанной работы гораздо сильнее всех переживаний. Мне известен рецепт хорошего текста. И нет, это не твоё хорошее настроение, близкая тема или большое количество времени на отписывание материала. Это не хороший собеседник, у которого ты берёшь интервью, не развёрнутое ТЗ и даже не эксклюзивные исходные данные.

Всё дело в твоей работоспособности.

Раньше мне казалось, что написать хороший текст можно при соблюдении целого ряда правил. Ты должен выспаться, подготовиться, обдумать тезисы, выделить свободное время, желательно, чтобы никто не отвлекал и не шумел. Если всё так, то вероятность появления на свет нового поста выше, чем в другие дни. Только это ровным счётом ничего не даёт. Кроме чрезмерной жалости к себе и лени.

Любой рабочий продукт (и я сейчас не только о тексте) получится, если ингредиенты взвешены и тщательно подобраны, если ты честен и любишь то, что делаешь. Других рецептов нет. Это правило можно применить к пекарю, столяру, дизайнеру, строителю и электрику. Профессия вообще не имеет значения, когда речь идёт о подходе к работе.

А получать материал без правок от корректоров, конечно, приятно. Не стану лукавить. Но ещё лучше читать свой чистый текст уже в опубликованном состоянии. Сразу накатывает такая щенячья радость, какая доступна только родителям при виде своих детей.

2017   редакторское   слово

Интервью с директором Музея Москвы

Не так давно я посещала международный смотр музеев в Манеже — «Интермузей — 2017». Насмотрелась на новые технологии и возможности культурных площадок по щелчку пальцев превращаться в нечто ни на что непохожее. Брала интервью у Алины Сапрыкиной — директора Музея Москвы. Тот редкий случай, когда было интересно просто поговорить. Необязательно на диктофон или для публикации.
В общем, тут всё о будущем музеев, ориентировании в информации и очень клёвой задумке — открытом хранении экспонатов.

2017   редакторское

В семье не без урода

В школьной столовой было кое-что похуже невкусных котлет — употребление слова «подлива». Как вспомню, так вздрогну. Сразу перед глазами мутная жижа грязно-коричневого цвета. На слово «жижа» у меня тоже аллергия. Последнее время его всё чаще употребляют позёры вейперы.

Эти слова — откровенное уродство и изъян на теле прекрасного русского языка. С его выхоленным лицом-произведениями классиков и многообразием дорогих украшений в виде частей речи, падежей и наклонений на утончённых кистях рук.
Но, как говорится, в семье не без урода. Смирюсь и продолжу пополнять коллекцию не милых сердцу слов.

Подлива. Надо же было придумать такое мерзкое слово. Тьфу.

2017   редакторское   слово

Твои действия, если спросят, кем ты работаешь

Сегодня меня назвали счастливым человеком. Говорят, по мне видно, что я счастлива. А я всего-то зашла в банк, чтобы заплатить госпошлину.

С трёхступенчатыми системами оплат в банках без консультантов никуда. Мне вызвался помогать очень резвый молодой человек. Пока мы возились с платежами, он произносил фразы на отвлечённые темы и шутил. Как же хорошо на улице сейчас, говорит. А я ему отвечаю:

А: Так я в курсе, только, собственно, оттуда.
Б: Вы не работаете?
А: Почему, работаю, только с 15:00 и из дома.
Б: Класс! Вот смотрю я на людей, все такие свободные заходят, одеваетесь ещё так. А по вам вообще сразу видно — счастливый человек!
А: Спасибо, конечно, а вы, значит, себя счастливым не считаете? Работа плохая? Так увольнятесь.
Б: У меня почти закончилось обучение здесь, в этом году заканчиваю плехановку чёртову и иду поступать в литературный.
А: Значит пишете?
Б: Мечтаю написать что-нибудь стоящее.
А: Я тоже. Работаю редактором.
Б: Ого! А я сколько ни пытался — с опытом работы экономиста никто и смотреть не хочет резюме...

Этот парень так искренне радовался за меня и с такой горечью рассуждал на тему призвания, что я без преувеличений рассказала ему о том, как сама получила работу, и, что нужно заниматься тем, к чему лежит душа. Он дал мне ссылку на свои тексты, просил, чтобы прочла. И я обязательно это сделаю.

Сколько людей находятся не на своих местах? Консультанты, менеджеры, кассиры, продавцы, секретари и юристы на самом деле ненавидят цифры, подносы и банковские услуги. Они всю жизнь мечтали о профессии танцора, пекаря или хотели вышивать картины бисером. Сколько мечт разрушено и заменено на неуверенность и страхи.

Как будто бы кто-то затеял с этим миром игру в шашки, только как уж человек не изощряетсяся — всё равно выходит проигравшим. Большинство проигрывает потому что боится. И не важно, какая у тебя профессия, экономист, юрист или финансист. Мир был бы слишком счастлив, если бы у каждого была возможность заниматься тем, что нравится и получается лучше всего. По какому-то закону такой огромный уровень счастья недопустим. Как там говорится, все професси важны, все профессии нужны? Официанты должны вовремя приносить меню, а секретари — правильно отвечать на телефонные звонки.

Кажется, эта тема итак затёрта до дыр.

Приятно слышать от незнакомого человека, что ты светишься счастьем, а ещё радостно от того, что я занимаюсь любимым делом. И когда мне задают вопрос, кем я работаю, я не закатываю глаза, не вздыхаю, не начинаю теребить край платья, не хватаюсь за кружку с кофе, как за спасательный круг — я с улыбкой произношу название своей профессии и обожаю наблюдать за реакцией. Особенно радуют люди, которых не видел сто лет или те, с кем общаешься впервые. Неизменно собеседник вскидывает бровь и словно думает о том, какая неслыханная дерзость — заниматься тем, что приносит такое удовольствие.

А как ведёшь себя ты?

2017   протебя   редакторское

Мармелад из яблок, какао и конфеты сафо: история кондитерской фабрики «Большевик»

Очень долго я ждала момента, когда залюбленный мной текст наконец опубликуется. Мне интересно писать практически обо всём, но к архитектуре питаю особенные светлые чувства и имею внутри себя так много невысказанного, что рада таким темам до ужаса.

Исторический текст про кондитерскую фабрику «Большевик», после написания которого я совершенно иначе смотрю на знаменитое печенье «Юбилейное», выбираю мармелад и не могу выкинуть из головы поразительные факты. Например, в начале 20-го века фрукты для изготовления сладостей закупали у местного населения Москвы. Тогда столица утопала в садах и проблем с этим не было никаких, а сейчас кругом бетон и еда пластмассовая.

В общем, читай, друг. Там много букв и все от души.

2017   редакторское

Стоя, лёжа или сидя: как я научилась писать в любой непонятной ситуации

Ну, что тебе рассказать? Могу про снег, его в этом мае больше, чем самолётов на параде. Преимущество прям очевидно. Могу про дожди, они тоже молодцы.

А могу про статьи. Я научилась писать в любом состоянии, положении своего тела и месте. Пишется по-всякому: стоя в метро, лёжа на животе на диване, сидя за кухонным столом, задрав ноги на стену, одной рукой переворачивая блины, и в обеденный перерыв на работе. Я научилась не зависеть от обстоятельств в принципе и умею отключать мозг от восприятия внешних факторов. Раньше меня раздражал любой шум, а на днях вдруг заметила, какой адский стук по клавиатуре раздаётся в редакции и ахнула. Ведь так каждый день, а я и не замечаю.

Продуктивность на высоте, а значит отвлекающие манёвры теперь только слова без какой-либо смысловой нагрузки. В отличие от тех, что печатаю я сама. И это не может не радовать.

2017   редакторское

Смеяться

Мне очень смешно с тобой. Нет, я не подшучиваю и даже не глумлюсь. Мне искренне смешно смотреть на мир, узнавать его и хохотать в твоих объятиях.

Как-то ты спросил у меня, правда ли, что я стала меньше смеяться над твоими шутками? Задал вопрос в полушутливой форме, но было видно, что ты серьёзен как никогда. Я сказала, что ты сумасшедший и я смеюсь с каждым разом всё больше. А это действительно так.

Смеяться — это вообще универсальное занятие. Смех должен быть полезной привычкой, как бег. Эти слова даже в чём-то похожи. Замечаешь? Смеяться и бегать. Можно, кстати, делать это одновременно. У тебя это получается лучше, чем у меня. Я стабильно задыхаюсь и злюсь, но надеюсь, что когда-нибудь научусь не сбивать ритм.

Смеяться — слово, которое должно стать автоответчиком на любой самый сложный жизненный вопрос. Что делать? Куда идти? Как поступить в этой ситуации?

Смейся, а потом разберёмся.

2017   глагол   редакторское   слово

О музе

Муза? Вдохновение? Что заставляет меня писать или делать кадры? Нет, дружок, муза — миф. Придумана для высокопарных речей о творческих муках художников и писателей, для красного словца и привлечения внимания, но не более того.

Всё дело в дисциплине, она выигрывает у всяких муз и вдохновений с оглушительным счётом. Она помогает писать тогда, когда кажется, что и не о чем совсем. Она замечает красивые места и строит композиции с каждым разом всё лучше и лучше. Именно она заставила меня обернуться и сделать этот кадр, потому что в путешествиях я уяснила простые правила — заглядывать туда, куда никто не смотрит, входить в любые двери и смотреть по сторонам.

Отчасти муза сделала этот снимок и помогла написать этот текст. Только не муза в её широком понимании, а просто слово, которое вовремя заметилось на колонне.

2017   Австрия   Вена   редакторское

Текст про текст

Текст — это всегда твой ребёнок. Он может быть взъерошенным кудрями-фразами или прилизан гелевыми прядями-словами. Может быть залюблен тобой до смерти или вызывать чувство отторжения. Одного никогда не случится — ты ни за что не сможешь остаться к нему равнодушным.

Начав работать редактором, я осознала это в полной мере. Ты берёшь чей-то очень плохой пресс-релиз и начинаешь его перевоспитывать. В ход идут и кнуты, и пряники, и современные технологические штучки. Ты взвешиваешь каждое слово, следишь за каждым своим шагом, затеваешь игру в пятнашки и двигаешь слова с места на место ради одной цели — чтобы искренне полюбить этот текст.

Нет универсальной формулы по созданию классных заголовков, никто не научит тебя писать цепляющие лиды или складывать фразы так, что дух захватывает. Я действительно считаю, что редактор — это что-то внутри. И эта составляющая либо есть, либо нет.

Профессионализм — история про глубину таланта и опыт, об этом как-нибудь потом поговорим отдельно.

Писать умеет каждый, но писательство как ремесло — совсем другое дело.

Мне искренне близко пояснение Вени по поводу его дизайн-мастерской. И если у него мастерская по дизайну, то у меня будет мастерская слова.

Текст — всегда ребёнок. Иногда непослушный, с болезнями-ошибками и ссадинами на коленках-абзацах в виде несогласованных предложений. Порой очень смешной своими пунктуационными эмоциями и робкий до абсурда в коротких, рубленых фразах. Он очень чуткий и восприимчивый к твоим состояниям: жизнелюбивый и весёлый, когда ты сам бодр и беспечен. Апатичен и нелюдим, когда ты расстроен или устал. Всегда живой, просто каждый раз по-новому. Иногда чуть больше, иногда — меньше.

Текст всегда бросает тебе вызов, а ты не имеешь права отказаться от этой схватки. Да и незачем. Во-первых, это действительно твоё ремесло, которое приносит колоссальное удовольствие. Во-вторых, есть в этом какой-то неподдельный задор и ребячество. Как будто тебя попросили посидеть с трёхлетним племянником, а тот непоседа, бунтарь и уже с характером. В конце вечера вы, конечно, друзья навеки. Ты, по мнению малого, — авторитет с хорошим чувством юмора и глубокими познаниями в робототехнике, а он не такой зверюга, каким показался вначале. Главное — найти подход.

С текстом такая же история.

Хочу чтобы моих словесных детей было всё больше и больше. Во мне нет страха, что я не смогу дать им достойного будущего. Уже сейчас представляю как сижу в кресле-качалке через 50 лет, а вокруг куча творений, продолжений меня. Лежат молчаливо стопками или рядами книг на полках и столиках и ждут, когда же я возьму их в руки. Я обязательно буду их всех любить и гордиться ими. Не за какой-то отдельный удачный абзац или главу, а в целом. Не важно, какой у них темперамент, строение тела или под каким знаком зодиака они родились. Они написаны мной, но каждый раз для кого-то. Всё стальное не имеет значения.

2017   редакторское   слово
Ранее Ctrl + ↓